Стивен Джеррард «Моя история». Глава 1. Противостояние. Часть 2

Раньше жизнь была гораздо проще. Мои самые счастливые футбольные деньки до сих пор живут в воспоминаниях. Это было больше, чем пол-жизни назад, в 1996 году. Мне было 16. Я провёл первый из двух положенных лет в качестве ученика СПМ в Мелвуде. Я мыл полы, чистил бутсы, накачивал мячи — в промежутках между тренировками, тренировками, тренировками...

Это был рай. Если бы я мог заново прожить какой-нибудь период карьеры, то выбрал бы те два года.

Тогда не было никакой ответственности или давления, мы сходили с ума от футбола. Кроме того, жизнь в СПМ означала побег от скучного бремени школы. Сейчас я понимаю, что мне стоило заставлять себя учиться, потому что я обладал достаточным умом и потенциалом для того, чтобы достичь гораздо большего. Но тогда школа мне не особенно нравилась. Я прилагал немного усилий, но стоило трудиться усерднее. Кажется, мне тогда был обещан контракт, и я мог стать профессиональным футболистом. Те деньки в СПМ дали почувствовать этот сладостный вкус — зарабатывать на жизнь, играя в футбол. Вместо того, чтобы ежедневно приходить из ужасной школы, я устроился в Мелвуде и стал работать в любимом клубе, в окружении своих кумиров.

Каждое утро я садился на автобус из Блюбелла до Мелвуда, располагавшегося в Восточном Дерби. Я мог проспать, что случалось очень редко, потому что я очень любил свою работу, и тогда мне приходилось делать пересадку и добираться двумя автобусами. Я не мог себе позволить поездку на такси, зарабатывая 47 с половиной фунтов в неделю.

Эту цифру я вспомнил в 2014 году, когда отклонил предложение переехать в один из катарских клубов на два года и получать при этом 13,5 млн евро. Иногда меня подвозил на своём Ford Escort Томми Калшоу, который первый год пребывал в статусе профессионала. Он отказывался брать с меня деньги за бензин. Томми оказывал мне много помощи, мы до сих пор дружим.

В академии нам платили раз в месяц, но моим родителям, Джули и Полу, ещё полагались от клуба дополнительные 40 фунтов в неделю на моё содержание. Мама и папа поддерживали меня на протяжении всего пути и были очень добры. Если я вёл себя хорошо, они мне отдавали все эти 40 фунтов. Те небольшие деньги от «Ливерпуля» и родителей значили для меня гораздо больше, чем десятки тысяч фунтов, которые сейчас получают за игру одарённые подростки.

В конце месяца, когда выдавали зарплату, я ехал в город и покупал новый тренировочный костюм или пару кроссовок. Потом мог побаловать себя, зайдя в МакДональдс. Это означало, что следующие три с половиной недели я проведу без гроша в кармане, но это меня не заботило. Футбол давал мне силы.

В те фантастические, сумасшедшие годы рядом со мной было двое лучших друзей. С Баво (Иан Данбавин) и Богго (Джон Богган) мы дружим уже долгое время. Сейчас мы не так часто видимся, но Богго был шафером на нашей с Алекс свадьбе. А с Баво мы близки как никогда. Он пришёл в академию в 12 лет, на четыре года позже меня, но мы тут же сдружились. Баво тогда был нашим вратарём.

Потом он играл в воротах клуба «Аккрингтон Стэнли», а теперь работает молодёжным тренером вратарей в Ливерпульской Академии, располагающейся в Киркби. На мой взгляд, это очень печально, что сейчас ребята из академии настолько отдалены от основной команды. Академии стоит располагаться в Мелвуде, как это было с нами в первый год. Так они смогут понаблюдать за тренировочным режимом Джордана Хендерсона и Филипе Коутиньо, новыми звёздами «Ливерпуля». Небольшое посвящение в этот магический процесс может оказать неоценимое влияние на ребят.

Кроме того, жаль, что их так лелеют и не позволяют им заниматься грязной работой, какой занимались в Мелвуде мы. Они пропускают всё безумие, которое мы могли творить, убираясь и моя полы. Кроме Богго и Баво с нами были Нэйл Грегсон (Грегго), Матти Касс, Стефан Райт (Райти) и Майкл Оуэн — Чудо-Мальчик, которому оставалось всего пару лет до фееричного выступления на чемпионате мира за сборную Англии. При этом Майкл всегда был готов тусоваться и веселиться со всеми.

Мы были футбольными сорванцами, которые любили выводить из себя великого Дона, высокого и дюжего сторожа в Мелвуде. Тогда нам казалось, что мы превращаем его жизнь в кошмар, мы находили это очень смешным, но правда заключалась в другом. Дон был непоколебим. Мы вытворяли разные штуки — мочили его чайные пакетики, выкручивали все лампочки, швырялись в него разными вещами. Казалось, что мы его терроризируем и заставляем на стены лезть от злости, но Дону всё равно удавалось заставить нас выполнять всю грязную работу, которой нужно было заниматься зимой в грязи и холоде. Он следил, чтобы мы хорошенько работали, несмотря на то, что иногда мы напрыгивали на него, сильнейшего мужчину во всём Ливерпуле, и валили на землю. Мы умирали со смеха, но Дон вставал, продолжая ругаться и гнал нас работать дальше.

В те времена, в отличие от сегодняшних дней, все дети [в академии] были британцами. У нас была одна культура, язык и любовь к подначкам. Все вокруг постоянно стебались, мне очень нравились злые розыгрыши — могли порезать одежду кого-нибудь из приятелей или наоборот кто-нибудь мстил нам. Мы были просто 20 пацанов из раздевалки, каждый получал по 250 фунтов в месяц. Каждый постоянно был без гроша, зато никакого давления и ответственности.

По выходным мы с нетерпением дожидались момента, когда снова выбежим на поле в составе молодёжной команды «Ливерпуля» и будем сражаться против «Эвертона», «Манчестер Юнайтед» и других соперников. Звучит весьма высокомерно, но как ученик СПМ я понимал, что мы с Майклом — лучшие в группе. Майкл был на полгода старше. Когда мы попали в основной состав, я стал ещё более уверенным. Я видел, насколько успешно стартовал Майкл, это убедило меня в том, что и мой черёд придёт. Эта уверенность позволила расслабиться и получать удовольствие от процесса обучения. Я вечно мог мечтать о футболе, пока мы занимались своими делами и веселились.

2015-11-10 16-18-32

Меня преобразили три тренера: Стив Хайуэй, легендарный игрок «Ливерпуля», Дэйв Шеннон и Хью МакАули. Они проложили мне путь в «Ливерпуль», в академии они вселили в меня веру в то, что я способен стать профессиональным футболистом. Под их руководством я и Райти получили приглашения присоединиться к тренировкам основной команды.

Джон Барнс, мой идол времён Айронсайда, до сих пор был в клубе, он приближался к завершению своей десятилетнего ливерпульского этапа карьеры. Когда-то я представлял себя Джоном Барнсом, а теперь я пытаюсь отобрать у него мяч. Диггер, как все его называли, очень легко со мной разделывался. Я ни разу не смог закрыть или остановить Джона Барнса. Моё обожание переросло в уважение его невероятного уровня.

Играть против Джейми Реднаппа у меня выходило не лучше. Он был слишком хорош. Джейми был добр, он частенько отводил меня, чтобы похвалить или подсказать, как я, молодой полузащитник, могу улучшить свою игру. Иногда он вручал мне пару новеньких бутс Mizuno.

Робби Фаулер — ещё один идол, появившийся в моей реальной жизни. Я благоговел перед Робби и Стивом МакМанаманом, их уровнем игры и достижениями. Конечно, это связано и с тем, что они оба ливерпульцы. Среди моих обязанностей была и такая: дождаться Стива и Робби у раздевалки первой команды и дать им расписаться на постерах, футболках и мячах. Потом эти вещи отправлялись в местные больницы и школы или продавались на благотворительных аукционах. В академии я прослыл хулиганом, но старался никогда не выглядеть кретином перед Фаулером или МакМанаманом. Я их уважал и надеялся, что когда-нибудь буду таким же — ливерпульский паренёк, который на глазах у Копа забивает и раздаёт голевые передачи.

В 1992-м году в «Ливерпуле» появился шотландец Доминик Маттео. Он приехал из Дамфриса и был на шесть лет старше меня. Четыре года спустя он уже играл в обороне основной команды и на Рождество 1996 года поразил меня, подарив 200 фунтов. Все эти мужчины из основного состава «Ливерпуле» научили меня, что с прибывающей молодёжью необходимо быть щедрым.

Футбол, звёзды из основной команды и шутки всегда для меня значили нечто большее, чем деньги. Даже скучную и паршивую работу можно превратить в бунт. А как ещё мы могли реагировать, когда по утрам в Мелвуде нам приходилось накачивать мячи? Ронни Моран, отличный тренер, штрафовал нас, если не все мячи были надуты до идеала. Поэтому мы их накачивали, накачивали, накачивали и лопались от смеха, слушая, как Джо Корриган ходил по-большому. Каждое утро именно в это время Большой Джо восседал в туалете. Этот его любимый «кабинет» находился как раз по соседству со складом мячей.

Джо, тренер вратарей, в 1970-х был знаменитым стражем ворот «Манчестер Сити» и сборной Англии. Он обожал свои сеансы выхлопа. Мы постоянно пытались сочинить самую уморительную шутку, а он был постоянен в своих походах в уборную. Пока мы накачивали мячи, нам приходилось выслушивать ежедневный сортирный ритуал в исполнении Джо. Ещё более мы были озабочены тем, что можем задохнуться от мощнейшего угара, выделяемого им. Тренерскую Джо разделяли шестеро работников, вероятно, не один он проводил утренний сброс. Мы даже не пытались это выяснить. Мы просто смеялись и работали насосом, работали насосом и смеялись, в то время, как зловонный туман окутывал кабинеты Мелвуда.

Летом 2013-го года футбольный мир был окутан другого рода туманом. Долгие летние недели межсезонья не скрашивались чемпионатом мира или Европы, стояла нудная стрекотня трансферных слухов. Взяв газету, включив телевизор или радио, ты тут же погрязал в болоте свежих сплетен.

То было лето Гарета Бэйла, Уэйна Руни и, – мучение! – Луиса Суареса.

Бэйла, который провёл выдающийся сезон в составе «шпор», подкарауливал «Реал Мадрид». Всем было понятно, что в конце концов он окажется в Мадриде за сумму, превышающую 85 млн фунтов. За такие деньги «шпоры» были готовы затягивать процесс месяцами, пока безумное количество фунтов не поступит на их счёт.

Вокруг Руни развернулась целая сага, подобная моим метаниям между «Ливерпулем» и «Челси» Моуриньо. После отъезда из Англии Моуриньо тренировал «Интер» и мадридский «Реал», а затем вернулся на «Стэмфорд Бридж». Руни, как и я, находил идею играть в «Челси» под управлением Моуриньо довольно соблазнительной. Ситуацию осложнял тот факт, что он, судя по всему, не очень ладил с сэром Алексом Фергюсоном.

Фергюсон в конце сезона завершил карьеру, что сделало всю историю ещё более непредсказуемой. Дэвид Мойес покинул «Эвертон» и попытался взвалить на себя неподъёмную ношу — заменить Фергюсона в «Юнайтед». Мойес, под чьим началом Руни выступал за «Эвертон», был обязан попытаться удержать лучшего английского футболиста.

А я был поглощён сагой с участием Суареса. Она была гораздо более запутанной и болезненной, чем эти малозначительные истории Бэйла и Руни.

2015-11-10 16-21-51

Луис Суарес, как мы к тому моменту поняли, пришёл в клуб не с пустыми руками. Куда бы он ни направился, за ним повсюду следовали неприятности. Он получил восьмиматчевую дисквалификацию за расистские высказывания в адрес Патриса Эвра в разгаре встречи с «Манчестер Юнайтед» в октябре 2011-го. Луис отстаивал свою невиновность, весь «Ливерпуль» вместе с ним выражали недовольство на протяжении всего срока отстранения от участия в матчах.

Так или иначе, мы с этим справились. Но как только Суарес опять вошёл в раж, начал колотить гол за голом и играть всем сердцем, он устроил ещё больший переполох.

21 апреля 2013 в матче против «Челси» на «Энфилде» Луис Суарес укусил Бранислава Ивановича в плечо. Суарес обеими руками вцепился в руку защитника «Челси». После этого он вонзил зубы в плоть Ивановича. Поступок, не имеющий оправдания.

Суареса дисквалифицировали на 10 игр — последние четыре в сезоне 2012/13 и первые шесть следующей кампании. «Ливерпуль» вновь опротестовал решение о дисквалицикации. Я не стал вмешиваться и предоставил разбираться с этим делом клубу — мне оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь Луис научится держаться подальше от подобных проблем.

Конечно, если бы игрок был менее талантливым, не имел такого большого значения для клуба и при этом позволял себе такое ужасное поведение, едва ли ему оказывалась бы такая поддержка. Я не чувствую гордости, признаваясь в этом, но реалии современного футбола таковы: клубы с большей готовностью помогают тем игрокам, которые со своей стороны помогают клубу. Это жестокий бизнес.

Что же касается личного мнения, скажу так: мне не понадобилось много времени, чтобы полюбить Суареса-человека так же, как Суареса-футболиста. Луис живёт ради семьи и футбола. Он без ума от Софи (его первой девушки, а ныне — жены) и своих детей. Если Луис не играет в футбол, то хочет быть с семьёй. Вот так просто он и живёт; мне это по душе.

Семья и футбол тоже характеризуют всю мою натуру. Но я не такой, как Луис. Я пребывал в «Ливерпуле» с девяти до тридцати трёх лет. У меня огромная эмоциональная привязанность к футбольному клубу моего родного города, Луис никогда не испытывал подобного. Он переехал из Уругвая в Голландию, оттуда в Англию, затем отправился в Испанию. Но всё же я не считаю его наёмником. Мне видится человек, который хочет играть в футбол на высочайшем уровне, делать это для себя и для семьи.

Так вот, все мы разъехались по сборным, а потом ушли на летние каникулы. Даже находясь в тысячах километров друг от друга, я знал: Луис раздумывает об уходе. Эти новости не могли обойти меня стороной, ведь я, как и практически все футболисты, читаю газеты. Я сижу в интернете и просматриваю свежие новости всего футбольного мира. Невозможно упустить новости о Луисе Суаресе, которые сыпались день за днём, неделю за неделей.

Всё началось 29 мая 2013 с интервью Луиса на уругвайском радио Sport 890. «Я счастлив в „Ливерпуле“, меня радуют поклонники», — начал Луис, «но я не готов продолжать терпеть английскую прессу. У меня есть действующий контракт с „Ливерпулем“, но будет очень сложно отказать мадридскому „Реалу“».

Президент «Реала» Флорентино Перес запустил отрывок этого интервью по испанским радиостанциям и ещё подлил масла в огонь: «Что ж, Суарес — отличный футболист, как и [Эдинсон] Кавани и [Роберт] Левандовски. Мы не можем обсуждать игроков других клубов, но... если вы зададите мне вопрос „Нравится ли Вам Луис Суарес?“, то мой ответ — „Да“».

На следующий день я вздохнул с облегчением: Перес переключил своё внимание на другого игрока Премьер-Лиги: «Бэйл рождён для того, чтобы играть в Мадриде», заявил он, а «шпоры» тем временем готовились к решительным атакам «Реала» на их самого главного игрока.

В июне, перед товарищеской встречей Уругвай — Франция в Монтевидео, Суарес высказался на пресс-конференции: «Для меня наступил тяжёлый момент. Английские СМИ плохо ко мне относятся. Из-за папарацци я не могу выйти даже в садик у дома или в супермаркет. Я хочу уехать [из Англии] не из-за денег. А из-за семьи и собственного имиджа. Мне там теперь некомфортно. Ничего не имею против „Ливерпуля“, но сейчас самое подходящее время для смены обстановки».

В начале июля после попыток подписать аргентинца Гонсало Игуаина, который уходил из «Реала», «Арсенал» переключился на Суареса. Они предложили «Ливерпулю» 30 млн фунтов. Издевательская сумма в сравнении с теми 80-90 млн фунтов, которые «Тоттенхэм» требовал за Бэйла.

Первый тревожный звоночек поступил, когда Луис в эфире Sport 890 прокомментировал ситуацию с предложением «Арсенала»: «Я ценю это. Теперь я подумываю, что мог бы вернуться туда и вновь жить нормально. Здорово, что английские топ-клубы проявляют интерес ко мне, несмотря ни на что».

Кавани, его друг и партнёр по сборной, вонзил ещё один кинжал в моё сердце: «Луис должен играть в Лиге Чемпионов. Могу сказать, что он очень любит „Ливерпуль“. Если бы они играли в Лиге Чемпионов, он не думал бы об уходе. Но он понимает, что находится на том этапе карьеры, когда необходимо выступать на топ-уровне».

22 июля «Арсенал» сделал своё унизительное предложение: 40 млн и один фунт. Джон Генри, владелец нашего клуба, был в ярости: «Что они там курят на „Эмирейтс“?»

Мы встретились с Луисом в предсезонном туре по Австралии и Индонезии. Он явно не хотел находиться там, несмотря на то, что великая мощь «Ливерпуля» вновь проступила. Перед товарищеским матчем в Мельбурне 96 тысяч фанатов распевали «You’ll never walk alone». Зрелище, пробирающее до костей. Восхищённые толпы окружали нас и в Тайланде — там меня пригласили на встречу с королём.

Я выполнил все свои церемониальные обязанности, а в голове были только мысли о Луисе. В разговоре с глазу на глаз он сообщил мне: «Стиви, „Арсенал“ выполнил условия моего выкупа. Но клуб меня не отпускает. Брендан и владельцы мне солгали».

2015-11-10 16-20-01

Впервые он обратился непосредственно ко мне по поводу ситуации с контрактом и вообще чего-то серьёзного, не касающегося футбола. До этого мы с Луисом лишь шутили, обсуждали противников или отдельных игроков. О финансовых делах или контрактов мы никогда не общались. Футболисты вообще-то не обсуждают такие детали друг с другом.

Положение у меня было довольно щекотливое. Моя верность «Ливерпулю» и желание удержать Луиса в команде были превыше всего. Но стоило признать, что с точки зрения закона и морали было бы неправильным не продать его.

Поэтому я перевёл тему на Фернандо Торреса: «Луис, послушай. Фернандо был одним из лучших голеадоров в истории „Ливерпуля“, его носили на руках».

Любовь «Энфилда» к Фернандо была настолько неистовой, что земля дрожала от песни про него:

His armband proved he was a Red
Torres, Torres
You’ll Never Walk Alone it read
Torres, Torres
We bought the lad from sunny Spain, he gets the ball and scores again
Fernando Torres is Liverpool’s number 9!

Повязка на его руке прекрасна
Торрес, Торрес
Ты не останешься один, ты «Красный»
Торрес, Торрес
Из солнечной Испании приехал он, ребятки, — голы колотит вам он без оглядки
Фернандо Торрес — «Ливерпульская» «девятка!»

Торрес перешёл к нам в 2007-м из «Атлетико Мадрид», обитатели Копа приняли его как родного. В дебютном сезоне за «Ливерпуль» он забил 33 раза, за что его начали боготворить: на «Энфилде» традиционно обожают звёздных форвардов. На моей памяти болельщика клуба цепочка таких любимчиков тянется от Далглиша к Рашу, от Раша к Олдриджу, от Олдриджа до Фаулера, от Фаулера до Торреса, от Торреса до Суареса. В итоге Торрес отыграл за клуб 142 игры и отличился 81 раз.

«Ливерпуль» обожал Эль Ниньо; долгое время Фернандо отвечал взаимностью. Я испытывал те же чувства, потому что несколько сезонов мы казались непобедимыми, если Фернандо в настроении.

А потом начались трудности. Мы больше не играли в Лиге Чемпионов, Фернандо стал настаивать на переходе в «Челси». «Ливерпуль» же не хотел иметь с ними никаких дел. Клуб, так же как и я, желал удержать Торреса.

Но Фернандо продолжал настаивать на переходе. Он пришёл ко мне с просьбой помочь выбраться из «Ливерпуля» ради «Челси». Я ответил: «Нет. Слушай, Фернандо, я не могу помочь тебе уйти. Я не в том положении, да и не хочу. Я хочу, чтобы ты остался, потому что я прежде всего болельщик клуба, а уж потом его игрок и капитан. И помогать я тебе не буду — не хочу, чтобы ты ушёл».

Он лишь покачал головой: «Стиви, всё кончено. Я должен уйти».

Я видел, что у него ком в горле стоит. Его агент, не очень знакомая мне женщина, целыми днями вертелась в клубе. Так что я знал: Фернандо обивает пороги кабинетов, пытается ускорить сделку, было видно, что он весьма разочарован, что никак не может уйти. После тех его слов я понимал, что мы его уже потеряли.

В январе 2011-го Фернандо разбил сердца всех фанатов «Ливерпуля», включая меня. Он перешёл в «Челси» за рекордную сумму в британском футболе: 50 млн фунтов. Он усугубил ситуацию по прибытию на «Стэмфорд Бридж», заявив: «Я очень счастлив и уверен, что переход в „Челси“ — шаг вперёд для меня. Это великий клуб».

Это пощёчина каждому, кто поддерживает «Ливерпуль». Конечно, наши отношения от этого не испортились. Он мой хороший друг и за последние годы прошёл через немало трудностей. Если бы он смог вернуться в прошлое, то, думаю, действовал бы осторожнее. Мы много беседовали по телефону, во время этих разговоров сложилось впечатление, что он жалеет об уходе из «Ливерпуля». Он до сих по по-настоящему любит клуб — но большинству фанатов «Ливерпуля» он долгое время был отвратителен. Они считали Торреса предателем. Это всегда чувствовалось, когда он приезжал сюда с «Челси».

Я спросил Луиса: «Ты этого хочешь? После всего того, что ты дал фанатам, и того, что они дали тебе? Прежде всего, здесь у тебя куча времени выиграть несколько трофеев. Потом можешь думать о дальнейшем этапе. Но только не поступай как Фернандо, не рви отношения с болельщиками!»

Я объяснил ему, что на «Энфилде» футболка с номером 9 — особенная, рассказал, почему перед нападающим на Копе преклоняются, как ни перед кем другим. Фанаты боготворят звезду, голеадора, их еженедельная поддержка просто невероятна.

Луис и сам чувствовал их любовь. Но продолжал кипятиться. Ситуация была взрывоопасная, но я всё равно верил, что могу что-то изменить, я продолжал упорно сражаться за Луиса.

Другие тоже помогали — Лукас [Лейва], Коутиньо, Хосе Энрике. Все мы старались удержать его. Но как только произошла вся эта ситуация с «Арсеналом», я уже ничего не мог поделать. Трещина в отношениях между Луисом и клубом, а особенно между Луисом и Бренданом, превратилась в огромное ущелье.



Все книги на Wemberley

  • int

    читать биографию любимого игрока, что может быть приятнее? 🙂
    сага с Суарезом вызывает только негативные воспоминания, но есть повод посмеяться над Арсеналом. даже тут они предлагали 40 млн. фунтов. 4ка какая-то магическая цифра получается для Арсенала 🙂
    спасибо за перевод

  • ManUTD96

    если бы ему предлагали 13,5 миллионов евро в неделю,уверен,он не отказался бы)

    • int

      да тоже заметил, скорее всего - опечатка.

  • Артём Юзбашев

    Огромное спасибо переводчикам за их бескорыстный труд, за возможность прочитать книгу своего кумира и просто великого игрока!