Стивен Джеррард «Моя история». Глава 4. Квалификации и позиции. Часть 1

Некоторые голы на Айронсайд Роуд я праздновал, словно забивал победный гол за Англию в финале чемпионата мира. Обычно я был Газзой, носил футболку сборной Англии с его фамилией на спине, шел в замысловатые обводки, прежде чем ударить по мячу, который летел меж двумя мусорками, изображавшими штанги ворот. Еще я мог быть Гари Линекером, забивая пенальти на самой последней минуте матча на «Уэмбли», и как только мяч оказывался меж двух стальных мусорок, я начинал праздновать, совершая безумный забег. Я был героем Англии, победителем Англии, купался в лести всей страны, когда бежал по Айронсайд Роуд, крича от радости и победно вскидывая кулак.

Я сходил с ума по «Ливерпулю», но чемпионат мира в Италии 1990 года заставил меня помешаться на сборной Англии. Это был турнир великолепного Пола Гаскойна и забивного Линекера, поздних вечеров, когда вся моя семья кричала на телевизор, слез Газзы и сердечной боли полуфинала с Западной Германией. Тот матч я смотрел дома, мне только что исполнилось десять лет, и я ощущал комок в горле, когда Газза получил желтую карточку и начал плакать, понимая, что будет дисквалифицирован на финал. Вышло так, что Стюарт Пирс и Крис Уоддл промахнулись в серии пенальти. Англия была убита. Разбитые сердца в Хайтоне и всей стране.

На улице же я мечтал о счастливом конце. Маленький Стивен Джеррард сделал на один шаг больше своего кумира в сборной, Газзы, и вышел в финал чемпионата мира, забив там такой же великолепный гол, как и гол меж двумя мусорками на Айронсайде. Это была настолько же осязаемая мечта, как и фантазии о победе в чемпионате с «Ливерпулем», разве что она была значительнее.

Я частенько играл за сборную Англии на улицах Хайтона промозглыми унылыми зимними днями или влажными летними вечерами. Мало удивительного в том, что я и мой старший брат Пол, которого я называл Газзой из-за пухлых щек, боготворили Гаскойна. Даже не могу сказать, сколько раз я пересматривал свою кассету «Слава Гаскойна», отдаваясь фантазиям.

bryan-robson-1984

До того Брайан Робсон был моим любимчиком в сборной. Капитан Марвел играл в полузащите, как и я. Когда он надевал белую футболку, я напрочь забывал о том, что Робсон — футболист «Манчестер Юнайтед». Я ненавидел «Юнайтед», но я любил Робсона. Однажды отец пришел домой и увидел, как я играл в футбол в футболке сборной Англии с фамилией Робсона на спине.

Он позвал меня в дом на пару слов. О чем я вообще думал? Надеть футболку Робсона в Хайтоне? Что соседи скажут? Отец мог бы смириться с подобным за закрытыми дверьми, чтобы порадовать меня и потому что знал, насколько великолепен Робсон в составе сборной Англии. Но снаружи нельзя было терять голову. Я кивнул, переоделся и вернулся на улицу в красной футболке «Ливерпуля» Мне все еще нравилось представлять, что я Робсон, позднее «джорди» вроде Газзы или Линекер времен «Лестера», хоть когда-то он выступал за «Эвертон».

Англия значила для меня чертовски много. Когда у меня появился шанс отправиться в Национальную школу футбола в Лиллесхолле, я подумал, что, вероятно, вступил на путь в рай. За два года до того в Лиллесхолл отправился Джейми Каррагер. Майкл Оуэн уже был там, как и Джейми Кэссиди, как и еще один юный защитник «Ливерпуля» Томми Кулшоу. Я был уверен, что мое место — в Лиллесхолле вместе с другими будущими игроками сборной Англии. После тренировки ребят в возрасте до 15 лет я подумал, что показал себя отлично, и был убежден, что получу мое долгожданное приглашение. Я был капитаном юношеской команды «Ливерпуля» и направлялся к жизни-мечте как школьник-футболист в Лиллесхолле.

Когда письмо прибыло на почту, были слезы. Они сказали мне, что я отличный футболист, но разнообразные причины, не только футбольные, были приняты во внимание, когда они делали свой выбор. Я понятия не имел, о чем они говорили, потому что это все, что они сказали помимо горьких слов отказа и —ах да — «ты не должен сдаваться». Это переполнило чашу. Я побежал наверх и бросился на кровать. Я закрыл лицо подушкой и зарыдал.

Отец очень старался помочь мне прийти в себя. Он напомнил мне, как я был хорош на тренировке. Отец сказал, что они, вероятно, подумали о том, чтобы я подрос на несколько дюймов или стал немного увереннее в , прежде чем подумать о том, чтобы забрать меня из дома на два года.

Я смотрел на отца сквозь пелену слез. Наконец, когда я смог заговорить, я выпалил необдуманные слова. «Я не могу больше», — сказал я перед тем, как заплакать еще сильнее. «Я бросаю футбол».

Отец заботливо поднял меня, успокоил. Решил заговорить о «Ливерпуле». «Ливерпуль» любил меня. «Ливерпуль» ценил меня. Тренеры — Стив Хэйвей, Дейв Шэннон и Хьюи МакОли — заботились обо мне. Они верили в меня. Все еще далеко не кончено. Пока у меня был «Ливерпуль», у меня была надежда.

И я продолжил играть. Через семь месяцев звезды Лиллесхолла, отвергшего меня, приехали в Мелвуд сыграть с командой юношей «Ливерпуля». Они расхаживали в своих свитерах Национальной школы. Я кипел от возмущения. Я был готов показать им и делавшим выбор, что они потеряли, отказавшись от меня. Не мог дождаться матча.

WORTHINGTON CUP FINAL MILLENIUM STADIUM LIVERPOOL V MAN UTD Liverpools Michael Owen and Steven Gerrard celebrate win

Майкл Оуэн, Уэс Браун и Майкл Болл были в числе их лучших футболистов, и я набросился на каждого из них. Я из штанов выпрыгивал. Оуэн уже был голевой машиной, его хет-трик помог ребятам выиграть со счетом 4–3. Мы все знали, что если бы Майкл вернулся в состав «Ливерпуля» или я бы играл за Лиллесхолл, мы бы учинили настоящий разгром. По крайней мере, после матча все игроки Лиллесхолла выстроились в ряд, чтобы пожать мне руку. За это я проявил к ним уважение и пожал каждую руку, молча кивнув. Но я убежал в раздевалку, прежде чем тренеры Лиллесхолла могли меня найти. Я не хотел слышать ни одного грёбаного слова от них или видеть их. Мне было горько.

Этот отказ годами сводил меня с ума. Я знал, почему мне было так больно. Я хотел играть за «Ливерпуль» и за сборную Англии. Казалось, что моя вторая мечта разбилась на кусочки, и мне потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя. Но я это сделал.

Я дебютировал за сборную Англии 31 мая 2000 года, на следующий день после своего двадцатилетия, в матче со сборной Украины на «Уэмбли». Было сложно поверить, что я нахожусь в одной раздевалке с Тони Адамсом и Аланом Ширером. Я наблюдал за ними на Евро-96, когда мне было 16 лет — Англия, хозяйка турнира, вновь вышла в полуфинал и снова проиграла Германии в серии пенальти. Это было сумасшедшее лето; было ощущение, что вся страна распевала «Футбол возвращается домой», комики Баддиель и Скиннер совместно с ливерпульской группой The Lightning Seeds выпустили сингл «Three Lions», в котором были строчки «Жюль Риме все еще сияет» после «тридцати лет боли». На этом турнире Газза забил чудо-гол шотландцам, и мы даже выиграли в серии пенальти в четвертьфинале, победив Испанию, которая в то время казалась еще большим неудачником крупных турниров, чем Англия.

Я был так тих и скромен, но внезапно Адамс заорал мне в лицо в раздевалке старого «Уэмбли»: «Ты, бл*дь, готов к этому?»

Кровь застыла в жилах. В горле уже пересохло. Я пробормотал со скаузерским акцентом: «Давайте попробуем».

Матч пролетел незаметно. Я почувствовал себя невероятно в белой футболке с моим именем на спине. Я был в восхищении — играть против Андрея Шевченко и быть частью победы сборной Англии со счетом 2–0 под руководством Кевина Кигана, легенды «Ливерпуля».

Мой сотый матч за сборную Англии состоялся двенадцать лет спустя, 12 [игра была 14-го — прим.] ноября 2012 года, в Стокгольме. Мы проиграли 4–2, на счету Златана Ибрагимовича все голы Швеции, в том числе удивительный гол ножницами, который влетел в ворота Джо Харта с тридцати ярдов. Перед матчем меня попросили дать оценку моей карьеры в сборной Англии по десятибалльной шкале. Я ответил «шесть или семь». Я был скорее честен, чем пессимистичен.

Если не считать команды, выигравшей чемпионат мира в 1966 году, кто еще из футболистов сборной Англии мог честно поставить себе восемь или девять баллов? Может быть, кто-то из команды Бобби Робсона, которая дошла до полуфинала чемпионата мира в Италии в 1990 году. Но больше никто.

Когда наши раскрученные «звезды» проваливаются, а Англия вылетает раньше, чем предполагает кто-либо, оскорбления и критика заходят слишком далеко. Игроки становятся «совершено бесполезными» и «совершенно негодными». И цикл повторяется раз за разом, всего с одним исключением за мою четырнадцатилетнюю карьеру в сборной, когда критика стала более постоянной. Неважно, как хорошо ты выступаешь за сборную Англии, — ты знаешь, что неприятности за углом. Вот так себя чувствуешь, будучи игроком сборной Англии. Даже если ты выигрываешь у так называемых «маленьких» стран, тебя раскритикуют, если счет не 5–0.

Для меня стало очевидным, что одна из проблем огромного количества футболистов, надевающих футболку сборной Англии, — их слишком быстро превращают в героев. Журналисты и социальные сети сегодня чересчур резво заявляют, что какой-нибудь парнишка великолепен, прежде чем он добьется чего-нибудь серьезного. Это плохо для игроков. Они начинают верить, что стали гигантами футбола, тогда как на деле они достигли очень немногого.

Бывают эпизоды личного характера за кулисами английского футбола, когда с футболистами не всегда обращаются лучшим образом. Стюарт Пирс научил меня этой жестокой правде в 2012 году. Пирс был важной частью сборной Англии, которой я восхищался на чемпионате мира в Италии 1990 года и на Евро-96. Очень хороший крайний защитник, преданный футболист, страстный англичанин.

Пирс потерял равновесие, когда в тот незабываемый вечер в Турине он промахнулся с пенальти, что стоило Англии места в финале чемпионата мира 1990 года. Типично для него: шесть лет спустя он настоял на том, чтобы пробить пенальти в очередной серии — в четвертьфинале чемпионата Европы с Испанией на «Уэмбли». Пирс забил, вызывающе проревел, а Англия наконец-то выиграла серию пенальти.

Я уважал Стюарта Пирса; он стал главным тренером молодежной сборной Англии и помощником главного тренера первой сборной при Фабио Капелло. Для меня много значил его звонок по окончании чемпионата мира 2010 года в ЮАР. Я был в аэропорте Йоханнесбурга с большей частью команды, капитаном которой являлся, ждал отлета домой после опустошающего поражения со счетом 4–1 от Германии в Блумфонтейне.

Пирс не обязан был звонить, но он был щедр. Он сказал мне, что я один из немногих футболистов сборной Англии, которые могут покидать чемпионат мира с высоко поднятой головой, и он похвалил меня за то, как я вел себя в роли капитана. Он сказал: «Я знаю, что ты расстроен и разочарован, как все мы. Но твое поведение, уровень работы на тренировках, твое выступление были первоклассными. Ты не мог сделать ничего иначе. Ты был прав во всем и должен гордиться тем, что сделал».

И поэтому его отношение ко мне восемнадцать месяцев спустя так поразило и расстроило меня. После ухода Капелло в феврале 2012 года и до появления Роя Ходжсона Пирс был назначен на роль исполняющего обязанности главного тренера на товарищеский матч с Нидерландами на «Уэмбли». Я думаю, Пирс полагал, что его могут рассматривать как постоянного тренера, пусть его послужной список не сравнить с огромным опытом Роя или Харри Реднаппа, которого в те дни пресса называла следующим тренером сборной Англии.

parker_gerrard_2154774b

«Ливерпуль» выиграл Кубок Лиги в воскресенье перед матчем с голландцами. Мы победили «Кардифф» в серии пенальти и поэтому прибыли позднее остальных игроков в отель сборной «Гроув» рядом с Уотфордом. Мы — я, Глен Джонсон, Энди Кэрролл и Стьюи Даунинг — отправились в комнату отдыха футболистов. Вошел Пирс и сказал: «Слушайте, ребята, я знаю, вы провели тяжелый матч, поэтому с Нидерландами вы сыграете всего сорок пять минут — но поздравляю с очередным трофеем „Ливерпуля“».

Я подумал, что это можно понять, и у меня не было проблем с тем, что я сыграю всего половину товарищеского матча за сборную. Было много разговоров о том, кто будет капитаном при Пирсе, и я подумал, что, вероятно, наступил момент ему сказать: «Можно поговорить с тобой наедине?», — или: «Ты можешь прийти в мой номер поговорить со мной?» Мне казалось, что это идеальная возможность для того, чтобы сообщить мне, капитан я или нет. Но Пирс ничего не сказал.

На следующий день мы восстанавливались. Перед тем, как остальная часть команды пошла тренироваться, Пирс пригласил меня в туалет «Гроува». Он сказал: «Я просто хочу сказать тебе лично, что на этот матч капитаном я выберу Скотта Паркера».

Я мало что мог сказать, потому что знал: он принял неверное решение. Скотт Паркер — хороший игрок, он честен, и позднее в том же году мне понравилось играть с ним на Евро-2012, когда я снова стал капитаном при Рое Ходжсоне. Я очень уважаю Скотта как игрока и как человека. Но выбрать Скотта Паркера капитаном сборной Англии, когда есть я? Скотт тогда был в приличной форме, хорошо играл, и он тоже лидер. Но у него было очень мало опыта на международном уровне и совершенно никакого опыта в роли капитана сборной. Кевин Нолан был его капитаном в «Вест Хэме», и в предыдущем сезоне они были в Чемпионшипе. Я не знаю, это была шпилька в сторону «Ливерпуля» или что-то личное, но в целом у меня сложилось впечатление, что Пирс пытался поиграть мускулами в зеркале туалета. Я предполагаю, что это решение было принято с целью привлечь внимание к Стюарту Пирсу. Это был его способ заявить: «Это я. Я главный». Вероятно, он считал, что пресса, сконцентрированная на Лондоне, хочет, чтобы капитанскую повязку носил Паркер.

В тот день он встретился с журналистами и, обсуждая пока еще не известного публике капитана, произнес речь о том, как он ездил в Афганистан побеседовать с британскими войсками о ценности лидерства. Пирс сказал:

«Когда я ехал туда, думал: „Ну, и как мне начать? Какой, по моему мнению, ключевой признак лидера?“ И единственное слово, которое пришло мне в голову, — „бескорыстный“. Я всегда хотел, чтобы у меня был лидер, партнеры по команде которого знают: этот парень здесь ради всеобщего блага, а не ради собственных интересов. Я постараюсь выбрать капитана, которого, на мой взгляд, подобным образом уважают другие игроки. Это уважение было к Тони Адамсу, Полу Инсу, Алану Ширеру, Терри Бутчеру, Брайану Робсону. Для каждого из этих парней команда значила гораздо больше, чем личные интересы».

Через несколько дней пресса была в ошеломлении. Они подумали, что Пирс говорит обо мне. Некоторые журналисты даже написали, что члены тренерского штаба Пирса были удивлены назначением Паркера капитаном. Конечно, никто из них не знал, что Пирс сообщил мне эту новость в туалете.

Перед матчем с Нидерландами у нас были командные собрания, на которых Пирс рассказывал нам о своей подготовке к Евро-2012. Он пытался произвести на всех впечатление и получить шанс на работу. Но я думаю, что решение, которым он поделился со мной в туалете, — это одна из причин того, что он так и не занял желанное место.

Вероятно, у меня были опасения относительно его тактических навыков тренера, но до того момента я уважал Стюарта Пирса. Я просто почувствовал, что он очень плохо ко мне отнесся. Это было оскорбительно и неправильно. Я подумал, что это эгоизм. Это тактический ход, чтобы все подумали о том, что у него есть яйца.

Капитаны сменяют друг друга, и это, безусловно, приемлемо. Но заслуживаешь ведь объяснения. Я стал капитаном перед чемпионатом мира 2010 года, когда травму получил Рио Фердинанд. В марте 2011 года Капелло решил снова сделать Джона Терри капитаном сборной. У меня не было сомнений на данный счет, поскольку Джей Ти — явный лидер, великолепный защитник, обладающий богатым опытом. Но у Джей Ти были свои проблемы. В феврале 2012 года он предстал перед судом за расистские оскорбления в адрес Антона Фердинанда, брата Рио. ФА и Капелло, который хотел, чтобы Терри сохранил капитанскую повязку, разошлись во мнениях по данному вопросу. Итальянец уволился. Пирс стал экстренной заменой, но за десять секунд разговора со мной он не сказал мне, почему не хочет видеть меня капитаном.

Как бы чувствовал себя Стюарт Пирс, если бы Бобби Робсон или Кевин Киган пригласил его в туалет «Burnham Beeches», старой тренировочной базы сборной Англии, и сказал ему, что капитанство, которого он ожидает, достанется не ему, а тому, у кого на восемьдесят матчей за сборную меньше?

Англия проиграла Нидерландам, и, к счастью, Рой Ходжсон был назначен тренером сборной в преддверии Евро-2012.

Я всегда буду уважать Пирса-игрока, но я потерял уважение к Пирсу-человеку после того дня в туалете.

Мы достигли кульминации нашей квалификации на чемпионат мира: в октябре 2013 года оставалось два важнейших матча, и я надеялся, что впереди у меня еще один крупный турнир. Я пропустил чемпионат мира 2002 года из-за травмы и чемпионат Европы 2008 года, потому что мы не квалифицировались на него. Теперь же, после трех чемпионатов Европы и двух чемпионатов мира, у меня был последний шанс на славу международного уровня. Чемпионат мира 2014 года должен был проводиться в Бразилии, величайших аренах для каждого футболиста мира, и я отчаянно желал оказаться там со сборной Англии.

gerrard_2244119b

Нашим тренером был Рой Ходжсон, умный и добрый человек, с которым у меня были очень тесные взаимоотношения. Я все еще был капитаном сборной, и нас ждали два домашних матча на «Уэмбли», против Черногории и Польши, которые гарантировали бы квалификацию. Поражение или ничья в одной из этих встреч означала бы очередной нервный стыковой матч, потому что Украина активно боролась за автоматический выход на чемпионат мира с первого места. Вернулось старое доброе давление, но я чувствовал себя хорошо.

Англия уже не раз бывала в такой ситуации. Я тоже — особенно в промозглый кошмарный вечер на «Уэмбли» в ноябре 2007 года. Нам нужно было всего одно очко в последней игре с Хорватией, чтобы застолбить за собой место на Евро-2008. Стив Макларен, многолетний помощник Свена-Йорана Эрикссона, стал нашим тренером. Мне нравился Стив, я наслаждался его тренировками, работой под его началом. Всем игрокам это нравилось. Мы прониклись теплотой к нему и его тренерским методам, но мы не получили нужного нам результата.

Если ты не попадаешь на крупный турнир со сборной Англии, у тебя большие неприятности. Журналисты и большая часть болельщиков тебя уничтожат. Тебя и твою команду будут считать полными неудачниками, которым абсолютно все равно. Конечно, это совсем не так. Нам было так не все равно, что мы, вероятно, поддались окружавшему нас давлению.

Я все еще думал, что мы победим Хорватию и квалифицируемся. Стив принял пару важных решений, которые серьезно аукнулись. Став тренером, он оставил Дэвида Бекхэма вне состава — еще один пример новичка, который пытается заявить о себе. Стиву хватило мудрости в итоге вернуть Бекхэма в команду; но на матч с Хорватией он оставил нашего самого опытного игрока на скамье запасных. Что еще хуже, он также решил дать возможность юному голкиперу дебютировать в решающем квалификационном матче.

Скотт Карсон был вратарем «Ливерпуля». Ему только исполнилось двадцать два года, он был еще совсем зеленый. Стив знал, что у Пола Робинсона, экс-номера один сборной Англии, были сложные времена, но заменить его было огромным риском. В тот дождливый, кошмарный вечер я сопереживал Карсону и всей сборной Англии, когда он серьезно ошибся уже на восьмой минуте матча. Нико Кранчар забил с очень дальней дистанции. Должен был случиться спокойный сейв. Но Карсон позволил грязному мячу ускользнуть из его рук. Шесть минут спустя мы проигрывали со счетом 2–0, и тишина «Уэмбли» после грубейшей ошибки Карсона преобразовалась в язвительный гнев.

Фрэнк Лэмпард забил с пенальти, и, кажется, мы были спасены, когда Бекхэм, появившийся в начале второго тайма вместо Шона Райт-Филипса, отдал передачу на Питера Крауча, и тот сравнял счет. Хорватия была лучше нас в тот вечер, и они снова пошли вперед, вернув себе преимущество в счете за тринадцать минут до конца встречи. Нам нечем было ответить, и вместе со Стивом, который выглядел несчастным под зонтиком у кромки поля, нас смыло дождем и громогласным свистом.

england-croatia-niko-kovac

Игра наша была безалаберной и разочаровывающей, а результат шокировал. Казалось жестоким, что большая часть критики обрушилась на старого бедного Стива Макларена. Он стал «Болваном с зонтиком», и его репутация, заработанная блестящей тренерской работой в «Манчестер Юнайтед» и успехами с «Мидлсбро», долгое время была в упадке.

Я же думал, что Стив мог справиться с работой тренера сборной Англии в других обстоятельствах, но если ты не квалифицируешься на турнир, увольнение неизбежно. Я чувствовал, что частично несу ответственность за судьбу Стива. Я должен был сыграть важную роль для Англии и не сделал этого в нужный момент. Все еще проклинаю свой промах в матче с Россией, когда мы могли получить такой необходимый нам якорь спасения, который сделал бы игру с Хорватией менее нервной.

Мы пережили тот жуткий вечер на «Уэмбли» и снова столкнулись с жестокой правдой. В футболе такого уровня маленькие детали причиняют самую сильную боль.

Шесть лет спустя казалось важным избежать повторения этих событий. Первая половина матча с Черногорией была беспокойной, без забитых голов, но после перерыва мы играли очень хорошо. Андрос Таунсенд провел удачную встречу, отдал голевую передачу на Руни и забил сам в матче, который закончился победой со счетом 4–1. Мы все еще не выполнили свою работу. Нам все еще нужно было побеждать Польшу через четыре дня, чтобы гарантировать себе поездку на чемпионат мира в Бразилию.



Все книги на Wemberley

  • Ask

    "Ну и как мне начать? Какой, по моему мнению, ключевой признак лидера?" И единственное слово, которое пришло мне в голову, - "бескорыстный".
    -----
    Чудесно! 🙂

  • TrojanGeneric

    Чё-то какое странное чувство от этой биографии. Стивен кажется... недалёким, что ли. Как-то уж всё слишком прямолинейно в его мыслях.

    • Robert Mugabe

      Хоть кто-то сказал то же самое, о чем я думаю с чтения первой главы.

      Множество футбольных книг читал, но нигде не видел содержания, которое настолько ярко свидетельствует об уровне рассудительности автора.

      • hershies

        это ты еще главу про рваный член не видел...