Стивен Джеррард «Моя история». Глава 4. Квалификации и позиции. Часть 2

Стадион «Уэмбли», вторник, 15 октября 2013 года

Вот о таком вечере я мечтал на Айронсайд Роуд. Я выходил из туннеля «Уэмбли» в качестве капитана сборной Англии в преддверии невероятно важного матча. Шум стоял неимоверный, польские болельщики производили непрестанный гул в толпе из 85 000 человек, поджигали файеры и петарды, чтобы сравниться с уровнем страстной поддержки наших болельщиков. В огне «Уэмбли» выглядел невероятно. Поле светилось, повсюду были белые и красные флаги и баннеры, воспевавшие Англию и Польшу волнами эмоций и надежд.

Напряжение сделало происходящее по-настоящему серьезным. Я никогда не волновался, играя в фэнтези-футбол за Англию в Хайтоне. Но перед матчами на Айронсайд Роуд мы никогда не распевали национальный гимн. У нас не было такого тренера, как Рой Ходжсон, подбадривающий нас со скамейки запасных, с лицом, на котором отразилось такое напряжение, что казалось, ему нужно сорвать с себя галстук, чтобы дышать было легче. Рой и ребята очень желали этой победы.

Мы знали, что наши европейские конкуренты за первое место в группе намеревались устроить голевое пиршество. Украина играла с Сан-Марино, и стоял единственный вопрос, сколько голов они забьют команде почти что любителей. Если бы мы не победили Польшу, то Украина бы заняла первое место в группе и направилась в Бразилию. Нам же доставалось участие в лотерее стыковых матчей.

Поляки — достойная команда, и ровно за год до того мы сыграли с ними вничью 1–1. У них в составе был один из лучших нападающих Европы, и в первые двадцать пять минут у Роберта Левандовски была пара шансов. Он не смог реализовать ни один из них. Наши болельщики нервничали, а поляки продолжали реветь. По «Уэмбли» пронеслась новость о том, что Украина уже ведет со счетом 3–0. Я знал, что наши болельщики были близки к тому, чтобы сменить поддержку на сомнение. Польша играла от обороны, компактно, и мы были разочарованы тем, что не превратили свое преимущество во владении мячом в забитый гол.

За четыре минуты до перерыва случился гол. Лейтон Бейнс отдал безупречный пас в штрафную. Уэйн Руни вогнал мяч в ворота сильнейшим ударом головой. Один из моментов, когда я осознал: Руни действительно особенный. Большие игроки оживают в больших матчах. Они забивают в важные моменты, и это был важный момент для сборной Англии.

maxresdefault.jpg (3000×1962)-02

Игра была далека от завершения. Нам нужно было пережить целый тайм, Польша играла поистине страстно. Перед толпой болельщиков, которые оказались на «Уэмбли», они хотели отнять у нас победу. Матч подходил к концу, и преимущество в один гол казалось очень хрупким. Я знал, что даже ничья будет такой же катастрофой, как поражение от Хорватии в 2007-м году. Оставалось пятнадцать минут. Джеймс Милнер заменил Таунсенда — мы нуждались в компактности и энергии. Фрэнк Лэмпард вышел вместо Майкла Каррика, привнес в игру еще больше опыта, и произошла еще одна замена нападающего на полузащитника — Джек Уилшир занял место Дэниела Старриджа. Оставалось меньше десяти минут. Польша все еще бежала вперед и играла в футбол.

По моему лицу струился пот, напряжение толпы скатилось с трибун и распространилось на поле. Я заставил себя выудить последний голевой момент, потому что если бы мы просто пытались сохранить преимущество в один забитый мяч, мы могли пропустить смертельный гол. Польша давила, и один из их центральных защитников снова отдал пас вперед. Но Милнер перехватил мяч в центре поля. Он поднял глаза и отдал короткую передачу надежды в моем направлении.

Внезапно я ощутил, что у меня есть шанс. Я был далеко. Ближайший ко мне поляк уже отставал от меня. Я подхватил мяч, и мои длинные ноги побежали по полю. Я сместился в центр, прошел мимо очередного соперника, обыграл защитника, который поспешил за мной. Меня все еще окружали три красные футболки. Последний игрок в красном и голкипер, Войцех Щесны, приближались. Но меня поглотил момент. Ничто не могло остановить меня.

Я вытянул правую ногу, оказавшись под волной давления. Я первым оказался на мяче и ткнул его мимо Щчесны. Мяч покатился в пустые ворота.

Я так быстро вскочил на ноги, что поверить в это не мог. Я побежал. И я бежал так быстро, что никто не мог поймать меня. Моя голова была вскинута вверх, рот открыт, руки раскрыты, я праздновал. Я побежал в направлении углового флажка, где мог увидеть, как толпа болельщиков сходит с ума. Люди прыгали и кричали, пока я бежал к ним. Мои руки были раскрыты так широко, как будто я мог полететь в бурлящую толпу болельщиков сборной Англии. Я приближался к ним и не мог остановиться.

Я прокатился на коленях, скользя по мокрому блестящему газону, вновь раскрыв объятия, словно я был готов обнять каждого. А затем я снова поднялся на ноги, улыбаясь и вскидывая свой правый кулак.

Это было еще более необузданное празднование, чем когда-либо на Айронсайд Роуд много лет тому назад. И поэтому оно еще слаще. Радость была глубже и сильнее, чем я мог себе представить. Блаженство и эйфория вкупе со смыслом. Я знал, что означает этот гол. Мы не просто вели со счетом 2–0 к восемьдесят восьмой минуте. Мы оставили позади сомнения и волнения, по крайней мере, на некоторое время, и были на пути в Бразилию.

Руни и Уэлбек наконец догнали меня. Они вскочили на меня и попутно снесли угловой флажок. Милнер, Уилшир, Лэмпард и все остальные запрыгнули сверху. Я был похоронен под кипой белых футболок без нужды дышать — я был так безумно счастлив. В итоге они все слезли, и я услышал шум, лежа на спине. Я был так счастлив, когда хаос сотрясал «Уэмбли». Что за чувство!

Уэйн несколько раз игриво похлопал меня по лицу, а затем поднял меня на ноги. Я повернулся к толпе, вскинул кулак и закричал: «Да!» как сумасшедший.

steven-gerrard-of-england-celebrates-as-he-scores-their-second-goal-picture-id184699610 (1024×681)-02

Мне было тридцать три года, и я только что забил гол, который выводил нас в финальную часть чемпионата мира. Бейнс обнял меня, как и Фил Джагелка, — два футболиста «Эвертона», которые смело играли весь матч. Я в одиночку прошел до центра поля, моя голова была опущена, но на лице все еще царило счастье. Только футбол мог заставить меня почувствовать себя настолько живым. Только футбол мог принести такую радость.

Футбол — это медвежья яма. Шум может оглушать. Нелегко абстрагироваться от галдежа и резкой критики, но после попадания сборной Англии на чемпионат мира я с нетерпением ждал спокойного периода, посвященного только «Ливерпулю».

В субботу после матча с Польшей я забил очередной гол — «Ньюкаслу». Я пробил пенальти в правый от Тима Крула угол. Я не сомневался, что забью, поэтому отвернулся. Я не улыбался, но когда ко мне побежали Хендерсон, Джонсон и Суарес, я раскрыл свои объятия. Сдержанное празднование казалось правильным. Это был мой сотый гол в Премьер-Лиге, и мы уступали в один мяч.

Мы должны были отыгрываться в Ньюкасле после очередной неразберихи в защите. Суарес и Мозес создали комбинацию на левом фланге, Луис направил мяч к воротам соперника. Старридж забил головой. Ничья 2–2. Я оглядывался в раздевалке и был рад видеть разочарование от потери пары очков вдали от «Энфилда». Мы прогрессировали. Мы становились по-настоящему амбициозными.

Но я был немного уязвлен и удивлен, когда из медвежьей ямы снова раздался шум. Один из старых медведей гризли, Алекс Фергюсон, зарычал, и я остановился, чтобы послушать. За девять лет до того, в 2004 году, Фергюсон назвал меня «самым влиятельным игроком в Англии, без исключений» и предположил, что «любой был бы рад видеть Джеррарда в своей команде». Еще раньше, в 2000 году, когда мне было всего двадцать лет, перед нашим матчем с «Юнайтед» он сказал: «Джеррард физически и технически развит, хорошая мощность, выдающаяся энергия, быстро читает игру и пасует. Мне неприятно было бы думать, что у „Ливерпуля“ есть кто-то уровня Роя Кина».

Я был поражен, прочитав слова Фергюсона.

Они имели еще большее значение, когда в морозный декабрьский день 2000 года болельщики «Юнайтед» кричали на наш автобус у «Олд Траффорд». Они скандировали: «Пошли на*уй, уе*ы, мы, бл*дь, убьем вас в ваших ливерпульских трущобах».

В тот день мы победили «Ман Юнайтед», Дэнни Мерфи забил со штрафного.

После матча Рой Кин пожал мне руку и сказал: «Хорошая работа». Он не должен был говорить такое после домашнего поражения, так что похвала Кина и Фергюсона имела для меня большое значение.

Все же тринадцать лет спустя, выпустив свою автобиографию 22 октября 2013 года, Фергюсон использовал свою книгу, чтобы подчеркнуть: он был одним из немногих, кто никогда не считал меня «топ-топ-игроком». Он сказал, что я «редко мог что-то продемонстрировать» в матчах против «Юнайтед» и что мы с Фрэнком Лэмпардом провели столько игр за сборную Англии вместо Майкла Каррика только из-за нашей «бравады».

У меня не наступила бессонница из-за его слов, но я был немного ошеломлен после всех его комплиментов в мой адрес еще до того, как я достиг пика карьеры. Мой агент Струан Маршалл сказал мне, что «Ман Юнайтед» при Ферги пытался подписать меня. Гари Невилл стучал в мою дверь во время сборов сборной Англии. Он заходил поболтать и сообщить мне, как бы «Юнайтед» хотел, чтобы я играл за них. Гари сказал мне, что Ферги послал его.

PA-13698208.jpg (615×409)-02

Теперь же, через более чем десять лет, завершив карьеру, Фергюсон приложил меня. Кто знает, правда ли он имел это в виду. Через пропасть «Юнайтед» — «Ливерпуль» никогда не будет построен мост, и мы все еще в некотором роде соперники. Я уверен, что пару раз высказывался о «Юнайтед» в прошлом, и это раздражало Фергюсона.

На денек его слова вызвали шум в прессе, и мой телефон разрывался от смсок. Единственное, что имело значение, — я по-настоящему уважаю Фергюсона. Но мне было интересно, сколько, по его мнению, чемпионских титулов было бы у Пола Скоулза или Роя Кина, если бы один из них поменялся со мной местами. Я бы неплохо сработал в «Манчестер Юнайтед», играя бок о бок с Кином в полузащите, с Дэвидом Бекхэмом справа, с Райаном Гиггзом слева и Рудом ван Нистелроем в нападении. Я бы недурно проявил себя в такой команде.

Да и вообще, как Ферги определяет «топ-топ-игрока»? Если он имеет в виду Зинедина Зидана, Андреса Иньесту или Хави, тогда, конечно, он прав. Я не так хорош, как они. Но я играл и соревновался с большинством лучших футболистов, и я всегда был хорош. Я всегда демонстрировал свой уровень против любого соперника. Но были времена, когда мой «Ливерпуль» был хуже некоторых команд Алекса Фергюсона и европейской элиты, и мне было тяжело это принять.

Что касается Майкла Каррика, я большой фанат его и его игры за «Юнайтед». Он проделал невероятную работу. Я отличаюсь от Каррика, прирожденного опорного полузащитника. Если вы посмотрите мою статистику и статистику Майкла Каррика, они в корне разнятся. Так что нельзя сравнивать Каррика с точки зрения забитых голов со мной или Лэмпардом. И нельзя сравнивать меня и Лэмпарда с тем, что Каррик может продемонстрировать в обороне из-за различия наших ролей в полузащите. Возможно, Фергюсона раздражало отсутствие аплодисментов в адрес Каррика, и я думаю, он, вероятно, прав.

Это всего лишь мнение — как и когда Зидан был однажды весьма любезен, сказав, что я лучший игрок мира. Я был рад прочесть эти слова, но еще я знал, что это всего лишь одна точка зрения, предложенная Зиданом в определенный день истории. Фергюсон решил высказаться на мой счет в другой день.

Впрочем, я был более обеспокоен влиянием других слов из его книги. Фергюсон странным образом намекнул на то, что «Ливерпуль» переплатил, подписав Джордана Хендерсона из «Сандерленда» за 20 млн фунтов. Ему не нравилась «походка» Джордана. Фергюсон заявил, что Джордан «бежит от колен с прямой спиной», и сказал, что на позднем этапе карьеры он травмируется.

Джордан — один из игроков «Ливерпуля», о которых я заботился больше всего. Я всегда чувствовал, что он станет ключевым футболистом клуба и сборной. Он мне нравился, и я видел в нем много сходств с собой. Он трудолюбив, он командный игрок, он хочет побеждать, да и происхождение у него, как и у меня. Я помню, как его мама отвела меня в сторонку, когда у него был сложный период — что нормально для юного парнишки. Я видел беспокойство на ее лице. Она волновалась за своего мальчика. Он оставил «Сандерленд», и, оказавшись в «Ливерпуле», был немного потерян. Поначалу этот переход был чересчур велик для него.

Я поговорил с ней и сказал: «Вам не стоит волноваться. Я сделаю все, чтобы помочь ему; к тому же я знаю: с ним все будет в порядке». Я видел его работу на тренировках — он произвел на меня впечатление. Я уже был знаком с ним лично и был уверен, что в «Ливерпуле» у него все получится.

Кто-то сказал мне недавно, что у Джордана на стене висел постер с моим изображением. Достаточно, чтобы я почувствовал себя очень старым. Но сейчас он мужчина и может сам о себе позаботиться. Не могу ставить себе в заслугу изменения в жизни Джордана Хендерсона. Все, что я сделал, — утешил его мать. Это одна из лучших обязанностей капитана — рассеивать страхи других людей. Я мог взглянуть на маму Джордана и сказать: «Поверьте мне, с ним все будет хорошо».

В этом состоит обязанность сплочения команды — знакомишься с семьями игроков, выслушиваешь их тревоги и сомнения. Теперь я передал эту роль самому Джордану. Я буду смотреть на него и ожидать, что он, как новый капитан клуба, будет выполнять за кулисами ту же самую работу, необходимую для сохранения счастливой команды.

PROP150120-042-Liverpool_Chelsea.jpg (1200×958)-02

Когда появились новости о книге Фергюсона, я отвел Джордана в сторонку после тренировки. Я сказал: «Не обращай на это внимания, это неправда. Ты играешь здорово и будешь становиться все лучше и лучше. Это просто Фергюсон вымещает злость на „Ливерпуле“. Мы это принимаем и живем дальше».

Джордан кивнул и сказал: «Ага», но я видел по его лицу, что он задет. Он не мог понять, почему Фергюсон выделил его. Это было низко от человека положения Фергюсона.

Джордан провел сногсшибательный сезон, дав лучший возможный ответ Фергюсону.

Я надеюсь, что однажды мы с сэром Алексом снова сойдемся. Может быть, я смогу добиться от него пояснения и узнать его настоящее мнение обо мне.



Все книги на Wemberley