Стивен Джеррард «Моя история». Глава 5. Голые факты. Часть 2

В декабре 2013-го мы были на таком ходу, что, выбыв из строя на несколько недель из-за травмы подколенного сухожилия, я подумал, что будет неплохо пропустить рождественские матчи; пауза возникла в подходящий момент для того, чтобы вспомнить, как хорошо мы играли 5 лет назад — до тех пор, пока не начались неприятности и конфликты. Сложности декабря 2008 — января 2009 служили напоминанием о том, что не стоит расслабляться и впадать в самодовольство. В тот период я получил несколько жизненных уроков. Думаю, Рафа Бенитес тоже.

В субботу, 28 декабря 2008 года, мы играли с «Ньюкаслом» на выезде. В Боксинг дэй «Ливерпуль» переиграл «Болтон» со счётом 3–0, два гола на счету Робби Кина, ещё один забил Альберт Риера. «Челси» тоже победил, так что для сохранения преимущества в одно очко необходимо было продолжать победную поступь. Мы верили в том, что имеем хорошие шансы на победу в Премьер-Лиге и располагаем отличным составом. Кроме того, под управлением Рафы мы весьма мудро действовали с точки зрения тактики. Я набрал форму и наслаждался игрой со своими партнёрами — Торресом, Кёйтом, Алонсо, Маскерано, Хююпия, Каррой и Рейной.

Ещё мы овладели искусством позднего гола. Всё началось в первом матче сезона, когда на 83-й минуте Торрес размочил счёт в Сандерленде и добыл нам 3 очка. В команде был такой сильный дух, что мы не расстраивались, пропустив 1 или 2 мяча. Через неделю после поездки в Сандерленд мы играли дома против «Мидлсбро», Карра сравнял счёт лишь за 4 минуты до финального свистка. Его удар срикошетил — у вратаря не было ни единого шанса. А потом, на 90-й минуте, я пушечным выстрелом забил победный гол. Сетка ворот затрепетала, когда мяч вонзился в неё.

Я развернулся и побежал, размахивая руками, будто собираясь взлететь. Незадолго до этого я перенёс операцию на паховых мышцах, это повлияло на предсезонную подготовку. Победный мяч в самом начале сезона придал столь необходимый мне импульс.

Мы продолжали добывать победы на последних минутах. Проигрывая в счёте из-за раннего гола Тевеса, мы сумели одолеть «Манчестер Юнайтед» на «Энфилде» — 2–1. Пятого октября 2008 года, спустя лишь пять недель после приобретения «Манчестер Сити» толстосумами из Абу-Даби, мы отыгрались, проигрывая им 2–0. Торрес оформил дубль, а победный мяч на последней минуте забил Кёйт. То был важный триумф над новыми гигантами Премьер-Лиги. Неделю спустя мы вновь уступали в счёте — «Уигану» — и вновь победили 3–2. На сей раз Кёйт установил финальный счёт на 85-й минуте.

13 декабря мы проигрывали «Халлу» дома 2–0 уже к 22-й минуте. Спустя 10 минут счёт был 2–2. Я забил оба гола. Впрочем, мы всё равно упустили из-за этой домашней ничьей 2 очка, и я знал, что подобное дорогого стоит. В том месяце «Манчестер Юнайтед» улетели на клубный чемпионат мира. К Рождеству они отстали от нас на 7 очков — но сбивало с толку то, что у них было 2 игры в запасе. Поэтому для нас было непозволительно разбрасываться очками в «Ньюкасле».

В предыдущем сезоне Торрес был в ударе, забив 33 раза. Он ещё и забил в финале Евро-2008 — Испания одолела Германию 1–0 и завоевала свой первый серьёзный трофей. Фернандо признавался мне, что этот гол, положивший конец долгой бестрофейной засухе в Испании, вдохновил его на подобные подвиги с «Ливерпулем», он желал помочь клубу завоевать первое за 19 лет чемпионство. За несколько недель до встречи с «Ньюкаслом» он лишь немного отстал от Роналду и Месси в голосовании за Игрока года по версии ФИФА.

Но второй его сезон в «Ливерпуле» был омрачён травмой. Он порвал подколенное сухожилие уже в третьем туре, играя с «Астон Виллой, а после травмы дважды возникал рецидив. К Рождеству он играл так мало, что успел записать на свой счёт лишь 5 голов. У меня к тому времени было 6. Я был убеждён, что если нам удастся вернуть его былые кондиции, то мы сможем выиграть чемпионат.

Торрес снова выбыл на неделю, а Бенитес, ко всеобщему удивлению, вновь не включил Робби Кина в состав на матч против «Ньюкасла». В прошлых двух играх Робби забил 3 мяча.

LIVERPOOL, UNITED KINGDOM - DECEMBER 26: Robbie Keane of Liverpool is congratulated by team mate Steven Gerrard after scoring his team's second goal during the Barclays Premier League match between Liverpool and Bolton Wanderers at Anfield on December 26, 2008 in Liverpool, England. (Photo by Julian Finney/Getty Images)

Я с самого начала испытывал восторг от подписания Робби, потому что он блестяще выступал за «Тоттенхэм» в тандеме с Димитаром Бербатовым. Но в «Ливерпуле» он хотел играть «десятку». Мне казалось, что на этой позиции он нам не нужен, ведь я великолепно справлялся с этой ролью. Он был хорошим усилением состава, но я волновался, что в схватке за место либо у меня, либо у него возникнут проблемы. Но в большинстве случаев Рафа задействовал «десяткой» меня. Мы с Робби не могли быть на поле одновременно.

Я понимал, почему Рафа сомневался в том, что Робби следует задействовать передо мной, в качестве наконечника. Он совершенно не обладал скоростью Фернандо Торреса. Робби гораздо лучше играет в оттяжке, он с умом использует пространство, откуда можно ассистировать и забивать. Было очевидно, что у них с Рафой отношения не сложатся. Вместо того, чтобы позволить Робби играть в том стиле, из-за которого его и купили, Рафа стал пытаться его изменить. Он заставлял Робби двигаться так, что ему было абсолютно некомфортно. При большинстве тренеров, которых я повидал в «Ливерпуле», Робби добился бы успеха. Но Рафа перенёс проблему на личностный уровень. Не понимаю, зачем он так стремился изменить топ-игрока. Позволь ему играть по-своему — ведь мы же потому его и подписали.

За 10 недель до этого, когда Кевина Кигана на тренерском мостике сменил Джо Киннеар, в Ньюкасле разгорелась настоящая битва. На «Сент-Джеймс Парк» шла самая что ни на есть гражданская война между преданными болельщика «Ньюкасла» и владельцем клуба Майком Эшли. Эшли объявил, что выставил клуб на продажу, но утром перед матчем с нами он вдруг передумал. Клуб не продаётся. Он прочил «Ньюкаслу» новую эпоху процветания.

У меня же в мыслях было только одно: великолепный день для «Ливерпуля». Мы полностью доминировали, на 30-й минуте Карра, Маскерано и Йосси Бенаюн разыграли комбинацию на правом фланге, после чего я получил мяч в районе 11-метровой отметки. Передо мной было достаточно пространства, чтобы пустить мяч мимо Шея Гивена. Удар пришёлся в штангу, после чего мяч очутился в сетке.

Сами Хююпия удвоил наше преимущество, забив головой после моей подачи с углового. При счёте 3–1 мы с Лукасом сыграли в стеночку, он вывел меня вперёд прекрасным пасом. Я добежал до ворот и черпачком перекинул Гивена, забив свой второй, а для «Ливерпуля» — уже четвёртый мяч. Я двигал руками, словно ножницами, заявляя: мы их порвали, игра окончена. Оказалось, что это не совсем так. Рафа меня заменил — в газетах писали: это для того, чтобы весь стадион стоя одарил меня овациями. Я оценил такой жест со стороны поклонников «Ньюкасла», но размышлял и над тем, не было ли это тренерским ходом со стороны Рафы, чтобы я продолжал чувствовать голод к игре. Затем Райан Бабель заработал пенальти. Я мог бы оформить свой первый хет-трик за «Ливерпуль», но забил в итоге Алонсо, а я смотрел со скамейки и улыбался.

Джо Киннеар, хоть его и выставили посмешищем, высказывался по-философски. «„Ливерпуль“ просто на другом уровне. Да, мы выглядели мальчиками для битья, но они играли в очень привлекательный футбол. И Джеррард был восхитителен. Его индивидуальные действия — лучшее, что я видел за долгое время».

Не было нужды смаковать собственную игру. Важнее было то, что «Ливерпуль» победил 5–1, мы лидировали в чемпионате с отрывом в 4 очка. Кроме того, мы играли фирменно, со стилем — полностью уничтожили «Ньюкасл». В послематчевом интервью я принизил собственный вклад и вместо этого выделил то, что играю в лучшем составе «Ливерпуля» за всю карьеру.

Чтобы умерить пыл журналистов, я прибегнул к нескольким известным футбольным клише. Обещал, что мы «не возгордимся, не будем витать в облаках, продолжим упорно трудиться».

После такой крупной победы и Рождества, проведённого в трезвости, Рафа предоставил нам два выходных дня. Я был готов потусоваться — если не в городе, то хоть в Саутпорте.

Steven Gerrard

Следующее утро я провёл в полицейском участке. И это было лишь начало ареста, тянувшегося 23 часа. Я недоумевал, пытаясь вспомнить, как я здесь очутился. Полицейский принёс мне утреннюю газету. На обложке я увидел свою фотографию и имя. В спортивном разделе меня поздравляли с двумя забитыми мячами и хорошей игрой против «Ньюкасла», титульные же страницы выглядели весьма мрачно. Там меня выставляли сорванцом, который подрался в баре.

Я сгорал со стыда; тело тоже болело. Меня схватили за то, что происходит каждую ночь в барах любого оживлённого города по всему миру. Если бы меня звали Джо Блоггз, меня бы ни за что не продержали в каталажке 23 часа. Так что я расстроился из-за того, как полиция выставила мой арест. Хотя за эти неприятности я мог винить только себя.

Всё начиналось вполне невинно. Сев в автобус из Ньюкасла, я, пребывая в эйфории от оглушительной победы, написал своим лучшим друзьям. Мне редко удаётся выбраться куда-нибудь с ними, поэтому казалось, что этот как раз тот редкий случай, когда можно немного повеселиться. Друзья были готовы развеяться и попраздновать. Нас было 8 человек, оставалось договориться о месте встречи.

Всем было ясно, что в центр Ливерпуля я не пойду. Это всё дела давно минувших дней. Мне было 28, я всё ещё был молод, было немного жаль, что уже не могу себе позволить сходить в какое-нибудь заведение в самом сердце родного города. Но как только ты становишься известным в Ливерпуле, появляется необходимость изменить свою жизнь. Даже днём довольно сложно пройти по центру по обычным делам и не привлечь внимания — сложно даже пройтись по магазинам с Алекс или выпить кофе. Я много лет не могу этого делать.

Болельщиков «Ливерпуля» там можно встретить на каждом углу, и я понимаю их желание подойти и сказать «Привет!» или «Молодцы!» после победы. В большинстве случаев люди весьма обходительны. А вот в синей части города я не столь популярен. Иногда поклонники «Эвертона» могут на меня наброситься. Большинство проявляет уважение, но из-за небольшого меньшинства мне довольно сложно показываться в городе. Иногда мне всё же удаётся туда наведаться, но приходится прятаться, двигаться перебежками и по большей части сидеть в машине. Много лет назад, до того, как я стал регулярным игроком основного состава, я мог приехать в центр в 9 утра и пробыть там до 5 часов вечера. Сейчас я даже не представляю, куда могу пойти в родном городе. Такова жизнь игрока. Необходимо тщательно выбирать маршруты.

Ночью всё ещё хуже. По крайней мере, подавляющее большинство людей днём трезвы. Выпивка затуманивает разум, некоторые становятся агрессивными. Довольно странно встретить человека, которого ты раньше никогда не видел, а он начинает на тебя орать. Нужно просто принять это и, находясь в моём положении, понять, что пора прекратить ночные вылазки в Ливерпуль. Положив на одну чашу весов принесённые жертвы, а на вторую — обильные плоды достижений, понимаешь, что не стоит жаловаться. Нам платят много, неприлично много, нас боготворят и превозносят. Агрессия и нападки — обратная сторона медали, так же как и недостаток личной жизни является постоянным спутником профессионального спортсмена топ-уровня. Тем не менее мы весьма счастливы жить своей привилегированной жизнью.

Но иногда, когда ты молод, хочется просто сходить с друзьями в клуб. Необходимо расслабиться. В таком настроении я пребывал воскресным вечером 28 декабря 2088 года. Таким образом я допустил классическую ошибку, оказавшись в неподходящее время в неподходящем месте. Следующим утром, сидя в тюремной камере, я корил себя: «Почему нельзя было просто отправиться домой и остаться там?»

Бывают вечера, когда можно выйти в общество, тебя оставят в покое, всё будет в порядке. Это действенный способ отдохнуть и успокоиться — и как личности, и как игроку. Но если происходит какой-то инцидент, неважно, что совсем незначительный, тебе придётся горько сожалеть об этом.

Я не святой, как и почти все люди. Больших ошибок совершил не так уж много, но из каждой из них извлёк урок. Мне было лишь 11, когда мы с другом, как глупые гопники, пытались стащить канцелярские товары из магазина Woolies. Они мне нужны были для школы, мама с папой дали мне на них деньги. Но у нас были другие планы: на деньги мы планировали купить колы и бургеров в МакДональдсе. Естественно, воришки из нас были никудышные, я засовывал ручки в карманы, а бумагу — в пальто, охранник тут же нас засек. Он заставил сообщить свои имена, название школы, в которой мы учились, а также наши адреса. Я был так напуган, что отец обо всём узнает, что соврал и дал адрес тёти.

Из магазина я помчался домой к тёте Линн. Я рассказал ей, что натворил. Я умолял её сходить к отцу и всё ему объяснить. Я хотел, чтобы он знал, как у меня плохо на душе.

Было уже поздно. Люди из «Woolies» уже связались со школой и позвонили отцу. Он просто полыхал. Не думаю, что когда-либо видел его настолько злым. Чем я занимался? Грабил магазины?! Мама держалась ближе ко мне, чтобы не позволить отцу переборщить, даже если я этого и заслуживал, но и она хотела, чтобы я понял, насколько неправильно я поступил. Отец был прав, говоря о том, что меня могут выгнать из Академии «Ливерпуля», я понимал это. Он говорил, что если Стив Хайвэй узнает о случившемся, то легко может вышвырнуть меня. Я очень переживал.

С моего приятеля отец чуть шкуру не спустил — и я бы с удовольствием лучше принял это. Синяки заживают. Но что если я всё испортил в отношении «Ливерпуля»? Это был бы конец моей жизни.

Я принял наказание: мне надрали уши и на 3 дня запретили выходить из дома. Мне нескоро удалось искупить свою вину, но, во всяком случае, у меня больше не было желания делать такие глупости.

Другую ошибку я совершил в самом начале карьеры, в тот небольшой отрезок, когда командой руководил Жерар Улье, я был за рулём, меня проверили на алкоголь и в итоге отобрали права. Я лишь чуть превысил допустимую норму, но Жерар впал в бешенство, чем слегка напомнил мне папу. Успокоившись, он произнёс: «Если твои друзья собираются пойти в ночной клуб — пусть идут. К тому времени, как ты закончишь карьеру, ты сможешь купить себе собственный клуб».

Я был полон раскаяния и со временем всё легче и легче избегал соблазнов. Было не сложно стать дисциплинированнее, ведь футбол так много для меня значил. Я знал, что буду играть лучше, если останусь дома, пораньше лягу спать, а не пойду с друзьями на вечеринку. Кроме того, я понял, что несколько раз в году я могу выбираться и наслаждаться отдыхом. Мне не нужно много пить. Достаточно просто куда-нибудь сходить с самыми близкими друзьями. Смены обстановки вполне хватает.

Так вот, после матча с «Ньюкаслом» я, пребывая в весьма приподнятом настроении, отдыхал в Lounge Inn, фешенебельном баре в Саутпорте, и тут вдруг из ничего возникла неприятная ситуация. Я вступил в перепалку. Завязалась потасовка. За прошедшие годы люди раздули эту историю до смешного. Рассказывают, что я ударил какого-то типа, потому что он был диджеем и отказался включить песню Фила Коллинза.

Это ересь! Ругались мы вовсе не из-за Фила Коллинза, а тот парень даже не был диджеем. Однако людей забавляет думать, что я могу подойти и врезать диджею, потому что тот не хочет включить мне песню на заказ. А на самом деле это был обычный клиент, поругались мы буквально на пустом месте.

85784871

Спустя 23 часа под стражей мне предъявили обвинения в насилии и нарушении общественного порядка. Большинство из нас обвинялось в том же самом. Ничего хорошего это не сулило, особенно учитывая то, что газеты, с присущими им истерическими нотками, начали писать, что мне грозит 5 лет тюрьмы. Опять же, это была полная чепуха; я был уверен, что в суде меня оправдают. Я намеревался предстать перед присяжными и рассказать, как всё было. Я был уверен, что, если расскажу всё начистоту двенадцати беспристрастным людям, они поймут, как развивались события в баре.

Для меня было важно, чтобы это происшествие не повлияло на физическую форму. И, как оказалось, в оставшихся матчах сезона я стал играть ещё лучше. На время тренировок и игр я оставлял все мысли о случившемся. Клуб поддерживал меня на протяжении всей этой истории. Рафа относился прагматично, с пониманием. Он не стал применять дисциплинарных санкций, наоборот, помог разрешить ситуацию. Рафа нанял мне личного помощника, парня по имени Оуэн Браун. Он возил меня в суд и забирал оттуда. Защищал меня Джон Келси-Фрай, ведущий королевский адвокат [высшее адвокатское звание в Британии — прим.]. Имея помощь экспертов такого уровня, я был абсолютно уверен, что мои доводы будут хорошо обоснованы и меня оправдают, поэтому не особо волновался за исход слушаний. Даже когда случались сложные дни, я находил прекрасный выход в футболе. На поле я чувствовал себя свободным, даже когда дело стало затягиваться.

В конце концов, в июле 2009 года с меня были сняты все обвинения, присяжные анонимно приняли решение в мою пользу. Это случилось после того, как я и тот парень изложили свои версии событий злополучной ночи. Сидя на скамье подсудимых, я заявил, что сожалею о случившемся, и признал, что ударил человека в целях самообороны, но стычка произошла по определённым причинам, а не в результате желания проявить жестокость. Я объяснил, что привык к нападкам — даже стоя на светофоре.

— Какого сорта нападкам? — спросили меня.

— Поскольку я футболист, ко мне часто подходят болельщики, фанаты «Ливерпуля», «Эвертона» или «Манчестер Юнайтед». Иногда их высказывания могут быть унизительны или оскорбительны. Поэтому я стараюсь справляться с этим максимально спокойно. Я пытаюсь поговорить с ними и всё уладить.

Я вновь объяснил, что подошёл лишь с целью уладить конфликт и выяснить, почему человек имел ко мне какие-то претензии.

После того, как меня оправдали, судья Генри Глоуб объявил: «Данный вердикт достоверен и основан на полном исследовании обстоятельств дела, и вы выходите из здания суда с незапятнанной репутацией. Вы не были зачинщиком конфликта... и все время настаивали, что действовали, на ваш взгляд, в рамках необходимой самообороны при попытке напасть на вас, хотя и ошиблись в этом. Поначалу кажется, что в отношении вас было совершено неправомерное насилие, но это не подтверждается тщательным анализом представленных доказательств».

Даже сейчас я считаю это пятном на репутации. До сих пор неприятно обсуждать это. Несмотря на то, что я был оправдан, выходя из здания суда я не вздохнул полной грудью. Я не испытывал гордости или приподнятого настроения. Вышел я, ощущая стыд за то, что я был частью этой истории. Я до сих пор сожалею о случившемся и о том, что вовлёк в историю ещё одного человека. Но сейчас всё в прошлом. Всё кончено, сильных эмоций по этому поводу я больше не испытываю. Я просто рад, что никто серьёзно не пострадал и все мы можем продолжать жить дальше.

После этого я целый год не отдыхал в хоть сколько-нибудь людных заведениях. Решил, что лучше сидеть дома. Особенно неудобно мне было перед Алекс и родителями. Жаль, что не получилось скрыть всю эту историю от Алекс, но мне необходимо было оповестить её. Было очень стыдно звонить ей из полицейского участка и рассказывать о случившемся. Она меня поняла и поддержала. Ей тоже приходится всегда быть настороже. Ей нравится ходить на вечеринки, она может посетить некоторые места, но увы, мы живём в такое время, что небольшое количество людей всегда ищет способы доставить неприятности и учинить скандал.

Всё это позволило мне осознать, что в нашем положении следует быть очень и очень осторожными. Когда я только появился в первой команде «Ливерпуля», необходимо было избегать прессы и камер, если идёшь потусоваться. В кустах всегда таилась парочка змей с камерами, они прятались за машинами — пытались застать тебя врасплох. А сейчас каждый владелец смартфона может стать папарацци, делая нелицеприятные или неоднозначные снимки. Так что на вечеринках теперь не так уж и весело. Скорее всего, ты появишься в Твиттере и Инстаграме раньше, чем доберёшься до дома, — а уж на следующий день точно попадёшь в прессу.

Многие молодые игроки сейчас познают это на собственном опыте. Я тоже был таким. Я совершал ошибки. Мы ведь всего лишь люди, которым посчастливилось хорошо играть в футбол. Почему мы должны отказывать себе в удовольствии иногда сходить куда-то и повеселиться? В нашей работе много стресса, играешь лучше, когда немного повеселишься. Я не курю, я не принимаю наркотики, я против всего, что вредно. Но лишь из-за одной ночи я всё равно оказался в суде. Каждые выходные в ночных клубах страны происходят драки, практически все из них забыты уже к следующему утру. В 2009-м я был вынужден защищать своё имя в Высшем суде. И я убеждён, что так вышло лишь потому, что я — известный футболист.



Все книги на Wemberley