Стивен Джеррард «Моя история». Глава 6. Волна успеха. Часть 1

Волшебство Кубка Англии обагрилось кровью. В тот лишенный романтики день в Борнмуте мой член сперва порезали, а затем заштопали.

Мы предельно внимательно подошли к возможности сенсационного исхода четвёртого раунда, потому что ровно год назад на этой стадии нас выбил из состязания «Олдхэм Атлетик». Однако тем субботним днём, 25 января 2014 года, единственным сюрпризом стал порез на половом органе, от которого у меня навернулись слёзы. Я решил, что это должно остаться между мной, медиками и глумившимися одноклубниками. Ситуация слишком кровавая и скандальная даже для воскресных таблоидов.

«Борнмут» находился в нижней части таблицы Чемпионшипа, но под управлением молодого англичанина Эдди Хау они начали свой подъем, до выхода в Премьер-Лигу им оставалось всего 18 месяцев. Футбол их был ярок и привлекателен, так что мы отправились на «Дин Корт» сильным составом. Несмотря на то, что до мерсисайдского дерби оставалось лишь 3 дня, Брендан поставил в основной состав Суареса, Старриджа, Хендерсона, Коутиньо, меня и опытных защитников. Все мы желали играть.

На 26-й минуте мы вышли вперёд — забил Виктор Мозес. Однако «Борнмут» всё равно играл великолепно, нам пришлось хорошо потрудиться. В начале второго тайма я, действуя в глубине, закрывал одного из их вингеров. Я пытался заблокировать его передачу и почувствовал острую боль в интимной части тела. В голове пронеслось: «Вот дерьмо! Что-то не так!». Я был в подкате, поэтому не понял — сел ли я на шипы своих бутс или же нога оппонента по инерции продолжила движение и зацепила меня. Понял только, что член адски болел.

После игры я посмотрел повтор эпизода и увидел, что он определённо попал в меня шипами. После того, как он навесил, шипы его бутс вознились в меня, стелящегося в подкате. Я, конечно, не мог заглянуть в шорты, но у меня были не очень хорошие ощущения. Я содрогался от боли, а потом взглянул на руку и увидел кровь. Я попытался продолжить игру с мыслью: «Вот дерьмо!»

Убедившись, что телекамеры сосредоточились на событиях на другом участке поля, я сумел посмотреть в шорты. Приспустил их на несколько сантиметров и украдкой взглянул.

Все трусы были в крови.

Я натянул шорты обратно, будто закрыв ящик с драгоценными камнями. Голова шла кругом, и не только потому, что я представил себе, как журналисты уже наперебой сочиняют заголовки завтрашних газет, — я был уверен, что случилось что-то серьёзное.

Я осторожно приспустил трусы и шорты, чтобы получше рассмотреть, что произошло.

Рана на пенисе выглядела серьёзно, разрез пришёлся ровно на середину. Было море крови.

Я побежал к бровке, прямиком к Брендану. Попутно я позвал Криса Моргана и Энди Масси, которые только что закончили накладывать швы на голову Мартина Шкртела.

Энди сейчас является главным медиком «Ливерпуля», а тогда он был доктором Академии и впервые присутствовал на игре основной команды. Основной врач, Заф Икбал, остался дома, потому что заболел кто-то из его детей.

В игре наступила пауза, футболисту «Борнмута» тоже оказывали медицинскую помощь. Для врачей день выдался тяжёлым. Шкртел в случайном столкновении порезал свою лысую голову. Чтобы он мог продолжить игру, врачам пришлось накладывать швы.

Я сообщил Брендану: «Слушай, у меня тут проблема...», и опустил взгляд на гениталии.

Брендан выглядел озадаченно.

Я пояснил: «Там большой порез... Кровь идёт».

Крис отреагировал мгновенно. Он вызвал несколько помощников, они встали вокруг меня, чтобы никто не видел происходящего, а я спустил шорты. Брендан взглянул на мою рану, скорчился в гримасе и покачал головой. Все, кто пытался понять, что происходит, вероятно предположили, что Брендан в тот момент отказывался перестроиться на схему «ромб».

Я взглянул на Криса. Он главный физиотерапевт и на своём веку повидал множество тяжёлых травм и ужасных повреждений.

«Крис, всё в порядке? — вопрошал я. — Смогу продолжить?»

Крис не изменился в лице и лишь промолвил: «Да, ты будешь в порядке...»

Как я понял, член не отвалится. Поэтому продолжил играть. Острой боли не было, рана лишь ныла, так обычно бывает при порезе острым предметом, когда рассекается кожа. Больше я беспокоился об опасности занести инфекцию. Пару раз у меня такое было — с лодыжкой и пахом в сезоне 2010/11, поэтому я волновался насчёт попадания в рану травы и грязи. Однако Крис знал, как быстро я подхватываю инфекции. Я подумал, что я в безопасности, раз уж он позволил мне продолжить игру. Я продержался до конца, мы победили 2–0, Суарес ассистировал Старриджу.

После игры Брендан выглядел удовлетворённым, он, конечно, не думал обо мне и моей травме, заявляя: «Второй тайм прошёл комфортнее первого. „Борнмут“ — сильная команда, стоит отдать им должное. Но мои ребята продемонстрировали силу характера. Год назад в подобных матчах мы могли уступить. У нас был потрясающий настрой взвинтить темп во втором тайме».

Мне нравится считать, что Брендан тогда отдавал должное и настрою моих окровавленных шорт.

Я тогда уже был с Энди Масси. Все парни катались со смеху — футболисты так реагируют на неловкие ситуации и вещи, связанные с определёнными частями тела. Мы победили, атмосфера в раздевалке была отличная, они подумали, что это смешно. Я сидел молча, бледный, размышлял о том, что же теперь случится, я не получил ни капли сочувствия от ребят.

Энди дал понять, что необходимо необходимо будет наложить швы.

— Сколько, док? — спросил я.

— Думаю, 4.

Ребята чуть не надорвали животы после такого, сами можете представить, сколько было шуток про дюймы и швы, размер члена и будущие успехи с Алекс. Может быть, я улыбался, но был готов задушить большинство из них. Кучка футболистов — последние, с кем хотелось бы обсуждать состояние своего разрезанного пениса.

Мы с врачом пошли искать укромное местечко, где он мог бы достать свою иголку, а я — закрыть глаза, подумать о «Ливерпуле», Англии и всех жертвах, принесённых за долгую футбольную жизнь. Однако медицинская зона «Борнмута» не так обширна, как на «Энфилде». Пришлось пойти в кабинет их физиотерапевта. Место довольно оживлённое, то и дело сновали люди. Я с глупым видом сел на стул, и тут пара ребят из их академии зашли пожать мне руку. Они, должно быть, подумали, что я застенчивый тихоня, потому что смог выдавить только: «Как дела, ребята?»

«Думаю, пора приступать, Стиви», — предложил врач, но я абсолютно не собирался вынимать свой инструмент на глазах у всей аудитории.

Доктор Масси с кем-то поговорил, и комната опустела. Я снял шорты и трусы и последний раз взглянул вниз. Ох. Я лишь надеялся, что это не прощание со старым приятелем.

Сначала мне сделали укол, а потом, стараясь не смотреть за работой доктора, я немного с ним поболтал — обычно в таких ситуациях так и происходит, ведь я не уверен, что и он не чувствовал себя комфортно. Ему уже пришлось зашивать голову Шкртела, а теперь он латал мой член. Доктор Масси, должно быть, жалел, что не остался дома лечить порезы да синяки ребят из Академии.

Впрочем, много я не разговаривал. Хотел, чтобы он был полностью сосредоточен. Он хорошо постарался. Пока он накладывал швы — 4, как и предполагалось, — я не чувствовал боли, после этого я отправился в раздевалку. Там царили те же шутки. Не съежился ли он под иглой? В курсе ли доктор, что нельзя было испытывать эмоции?

В этот раз я улыбался охотнее. Худшее осталось позади, врач уверил меня, что всё будет в порядке — и в футбольной жизни, и в личной.

После того, как он сообщил мне хорошие новости и наложил повязку для защиты от возможной инфекции, я задал ему вполне очевидный вопрос.

— Док, смогу ли я сыграть во вторник против «Эвертона»?

— Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать в ближайшие пару дней, — отвечал он.

Я прикинул, что смогу сыграть со швами на члене и всё равно обыграть «Эвертон». «Не волнуйся, док, — подытожил я. — Уверен, всё будет в порядке».

Я жаждал сыграть против «Эвертона» не только по обычным причинам. Каждое мерсисайдское дерби будило во мне страх. Я не имею в виду обычную нервозность или знакомых всем бабочек, порхающих в животе; я боялся проиграть «Эвертону» — особенно дома. Ещё одно поражение в дерби на «Энфилде» было бы невыносимым. Однажды я уже проигрывал, в 1999-м, то поражение причинило мне мучительную физическую боль. Вдобавок ко всему, меня тогда ещё и удалили.

Я, по глупости, тогда ещё и зарезервировал столик в ресторане — думал, что победим и отметим это. Я не мог отменить планы за всех, поэтому побрел в «Альберт Док» [отель в Ливерпуле — прим.] и всю ночь прохандрил. Мне было 19 лет, я был очень впечатлителен. В уборной я наткнулся на Кевина Кэмпбелла, нападающего «Эвертона», забившего победный гол. Кевин сбросил шорты и продемонстрировал следы от моих шипов на бедре. По телосложению он напоминал боксёра-тяжеловеса, всё, что я мог сделать, — это принести извинения за столкновение и пожать его руку.

Тогда мы проиграли в мерсисайдском дерби дома в последний раз, и я понимал, что мы не можем этого повторить на той стадии сезона, когда мы пытаемся застолбить место в топ-4. У «Эвертона» шла игра, они, наряду с «Арсеналом, «Тоттенхэмом», нами и даже с терпящим бедствие «Манчестер Юнайтед», лелеяли надежду попасть в Лигу Чемпионов. «Манчестер Сити» и «Челси» уже окончательно закрепились на вершине таблицы.

Приближалась 25-я годовщина трагедии в Хиллсборо, до начала нового расследования оставался всего месяц. Было ясно, что в деле наступил перелом. Но я хотел поддержать «Группу поддержки семей Хиллсборо» в этот жизненно важный момент их длительной и тяжёлой борьбы за справедливость.

Я решил пожертвовать 96 тысяч фунтов перед дерби. Было бы правильно отметить вклад «Эвертона» за эти 25 лет, потому что они поддерживали нас больше, чем другие клубы. Я пообщался с прессой и ответил на вопрос о пожертвовании: «Так как трагедия на Хиллсборо коснулась и моей семьи, я уже давно хотел сделать что-то подобное. Я, как и другие болельщики „Ливерпуля“, могу лишь поблагодарить ребят из „Эвертона“ за поддержку. Я говорю это не для того, чтобы болельщики „Эвертона“ считали меня хорошим, ведь я осознаю наше соперничество. Просто хочу привлечь внимание к этому. Оказанная ими поддержка очень трогает».

Мне было легко высказать свои подлинные чувства к «Эвертону» в ситуации с Хиллсборо; их сострадание было искренним. Нас объединяли горе и жажда справедливости. Хиллсборо и семьи каждого погибшего болельщика всегда будут значить больше, чем следующее дерби. Фанаты «Эвертона» оказали потрясающую поддержку, сам клуб тоже делал всё возможное для оказания помощи. Когда в городе происходит трагедия или случается что-то плохое, футбол отходит на второй план. Это невероятно, ведь оба лагеря болельщиков очень эмоциональны. Они практически живут ради клуба — в красных цветах они ходят или в синих. Для большинства фанатов футбол — это жизнь. Но когда на сердце города образуется трагический шрам — мы все объединяемся.

Мы чувствовали подобное единство, когда убили Риса Джонса. Одиннадцатилетний Рис был ярым болельщиком «Эвертона», он, его отец и брат обладали абонементами на «Гудисон Парк». В августе 2007 года Рис покинул тренировку футбольного клуба Fir Tree у жилого района Крокстет. Ему выстрелили в спину — бессмысленный акт насилия со стороны уличных банд. Риса срочно отправили в детскую больницу Alder Hey, но вскоре он скончался. Его родители начали кампанию — «Во имя Риса, освободите улицы от оружия» — её поддержали «Эвертон», «Ливерпуль» и вообще весь город. Именно в такие ужасные моменты чувствуешь, что всех нас объединяет чувство сплочённости. Поэтому я хотел пожертвовать деньги и отметить участие «Эвертона» во имя своей семьи и всех семей города, членов семей которых унесла трагедия на Хиллсборо.

Я был уверен, что небольшой порез на члене мне не помешает — тем более я всеми силами старался сохранить этот инцидент в тайне. Представляю, какие песни распевали бы фанаты «Эвертона», если бы узнали, что случилось за несколько дней до дерби.

Ходили слухи, что 22-летний полузащитник «Эвертона» Росс Баркли, их местная звезда и мой товарищ по сборной, может пропустить игру из-за травмы. Но у меня были другие сведения. Мой финансовый советник случайно проболтался. Баркли был в порядке. В своей новой роли опорного полузащитника мне придётся действовать против него.

На предматчевой пресс-конференции Брендан приукрасил мою значимость, объявив, что в глубине поля я смогу достичь уровня Андреа Пирло и Хавьера Дзанетти и оказывать такое же влияние на игру, как эти двое. Пирло, казалось, играет уже вечность, но ему было всего 34. Дзанетти было 40, и он по-прежнему выступал за «Интер». Однако большинство сравнивало меня и Баркли. Я был ветераном, а ему пророчили славу короля мерсисайда. Для меня это была сверхмотивация.

Ross-Barkley-marked-his-1-009.jpg (2060×1236)-14

Мне было необходимо действовать надёжно. Я знал о качествах Баркли из совместных выступлений за сборную. Я видел его талант и физическую мощь. Парень что надо.

Когда Баркли подходил за советом, я рад был побеседовать. Для болельщиков соперничающих частей города может показаться странным, что капитан «Ливерпуля» советует лучшему молодому дарованию «Эвертона» оставаться верным клубу — но именно это я и сказал Россу. Думаю, ему лучше сконцентрироваться на самосовершенствовании в родном клубе, «Эвертоне», где он стольким людям был небезразличен. Они отчаянно стремились в еврокубки, поэтому для него не было смысла куда-то переходить. Даже если я хочу, чтобы «Ливерпуль» постоянно финишировал выше «Эвертона», было бы неправильно дать ему другой совет.

Кроме ожидания битвы против Баркли, я облизывался в предвкушении схватки Суареса и Старриджа с центральными защитниками «Эвертона» Филом Джагелкой и Антолином Алькарасом. На мой взгляд, это самый неравный бой во всей Премьер-Лиге. Фил — на редкость честный, он опытный, кроме того, он мой товарищ по сборной. Он хороший игрок, но до перехода в «Эвертон» играл в Чемпионшипе. Фил добился большого прогресса, и если в сборной он играл в паре с кем-то вроде Гари Кэхилла, то я ему доверял. Однако, на мой взгляд, Алькарас — игрок не для Премьер-Лиги. Ещё когда он играл за «Уиган», мне не казалось, что он дотягивает до стандартов Премьер-Лиги, поэтому я не понимаю, почему Роберто Мартинес привел его в «Эвертон». Против Суареса и Старриджа у него не было шансов.

Игра с «Эвертоном» началась для меня как прекрасный сон. Я играл очень хорошо и чувствовал, как во мне пульсирует энергия. Чувствовал себя потрясающе. На 21-й минуте мы заработали угловой. Обычно их подаю я, но перед игрой мы изучили, как они обороняются при стандартах. В центре штрафной действует Лукаку, и, как большинство форвардов, он может выключиться при обороне. Я всегда был убеждён, что если тебе предстоит обороняться при розыгрыше стандартного положения, нельзя полагаться на форварда. На самых важных позициях должны располагаться защитники. Поэтому мы решили, что я смогу опередить Лукаку.

Суарес подал угловой, и Лукаку потерялся. Алькарас попытался успеть за мной, но я ускользнул от него, как от мёртвого, и забил головой. Я побежал к Луису, размахивая руками, открыв рот и вопя, но на «Энфилде» был слышан только взрыв воплей болельщиков. Я бросился в объятья Луиса, нас захватила толпа. Освободившись, я поприветствовал болельщиков взброшенным кулаком. 1–0, Джеррард, в дерби.

Дела пошли ещё лучше. 12 минут спустя Хендерсон отдал пас на Коутиньо. Тот выдал восхитительный заброс, на который откликнулся Старридж и завершил атаку, хладнокровно перебросив Тима Ховарда. Старридж закивал в нашу сторону, словно говоря: «Да, конечно, я такие всегда забиваю». И он сделал это вновь перед перерывом. После длинной передачи Туре Старридж вновь забил восхитительным черпаком. Старридж не танцевал «на волне». Он стоял, не шелохнувшись, а все на него напрыгивали. Выше всех прыгнул Шкртел, который в своей черной повязке на голове выглядел настоящим воином. Никто за пределами раздевалки не знал о моей повязке на другой части тела.

Удержать Луиса от попадания в список отличившихся невозможно. В начале второго тайма он перехватил пас одного из игроков «Эвертона». В мгновение ока он оказался на половине соперника, он бежал и бежал с мячом, пока не завершил мучения «Эвертона» хладнокровным ударом. Коп взревел и затянул песню: «Да-да-да-да-да-да / А мне всё мало / А мне всё мало / Луис Суарес — славный малый / одет он в знаменитый алый / А мне всё мало / А мне всё мало...»

Шёл проливной дождь, Ховард сбил Стерлинга. Я хотел, чтобы Дэниел оформил хет-трик, поэтому я уступил ему удар с пенальти. Он мог бы хорошо меня отблагодарить, но запустил мяч выше перекладины. Коп, жаждущий пятого мяча, ахнул. 4–0 — тоже вполне неплохо, но, вернувшись в раздевалку, я пошептался с Дэниелом насчёт пенальти. «Не так уж просто, как кажется, да?» — поинтересовался я с насмешливой улыбкой человека, который за многие годы промахнулся лишь несколько раз.


Все книги на Wemberley

  • enoter

    "Я решил, что это должно остаться между мной, медиками и глумившимися одноклубниками." Поэтому посвятил этому целую главу, все очевидно))

  • RD

    Специфичная такая волна успеха